Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы "Черный человек"




НазваниеIi. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы "Черный человек"
страница1/4
Дата конвертации30.12.2012
Размер0.68 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

Глава II. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы "Черный человек"



Мифопоэтические истоки поэмы - наиболее сложная и неоднозначная проблема в есениноведении - остались практически вне поля интересов литературоведов, что, с одной стороны, объясняется устойчивым нежеланием видеть в поэме глубинные художественно-философские течения, с другой стороны, - сложностью и неоднозначностью этой проблемы. Следует помнить об ошибочности упрощенно-лубочного восприятия системы образов "Черного человека". Однако немногочисленность исследований компенсируется значительностью затрагиваемых здесь проблем и масштабностью выводов авторов.

Проблема типа художественных связей творчества С. Есенина с фольклором впервые была поставлена в 20-е годы1, когда "исследователи регистрировали лишь отдельные случаи проникновения" народной образности "в творчество того или иного писателя, педантично выискивая... фольклорные истоки отдельных литературных произведений"2. Мы не ставим перед собой задачу проследить влияние устного творчества на жанровую специфику всего творчества поэта. Нас интересуют собственно принципы усвоения поэтом народного строя сознания. Выяснение этого вопроса напрямую связано с проблемами "... идейности и народности, национальной специфики, традиций и новаторства, метода и стиля, художественного мастерства и своеобразия... таланта"3 С. Есенина. В 20-е годы исследователи видели в фольклоризме поэта стилизаторское начало и объясняли влечение С. Есенина к народной культуре, народному слову недостаточностью собственного таланта и тягой к усложненному мифологизму. Трудно согласиться с утверждением Н. Кравцова, высказанным им в одной из ранних работ, что интерес поэта к фольклору напрямую связан с имажинизмом. Ведь уже в "Ключах Марии" "видно серьезное расхождение Есенина с имажинистами в подходе к образотворчеству: поэт искал его основу в народном творчестве, тогда как имажинисты ограничивались одними формальными экспериментами"4. "Самое же главное, - пишет Е. Наумов, - заключается в том, что стилевые признаки поэзии Есенина целиком обусловлены содержанием его творчества, которое не может быть сведено к "имажинистским" или "книжным источникам""5. Но, несмотря на недостатки, "статья Кравцова была первой серьезной попыткой выйти за рамки утвердившихся в 20-е годы принципов подхода к взаимосвязям литературы и фольклора"6. На оценку творчества С. Есенина в это время оказало влияние множество факторов: "не последнюю роль сыграли здесь поверхностность, а иногда и заведомая предвзятость анализа творчества поэта, односторонность, часто бездоказательность объяснения влияний, испытанных им, особенно в пору детства и юности"7. И. Беляев разделял творчество С. Есенина на три периода: "религиозный (закончившийся "религиозной истерикой" в 1918 году), вслед за ним - хулиганство и смерть"8. Однако религиозность Есенина гораздо сложнее того, что нам представляет И. Беляев и уж, конечно, не истерика. По мнению В. Харчевникова, религиозное чувство поэта "абсолютно последовательно противоречит христианской религии, не отступая ни на пядь от своих принципов поэтического отношения к природе... С точки зрения христианских религиозных канонов, лирика Есенина - сплошное богохульство, возмутительное идолопоклонство, откровенное "язычество": поэт никогда не испытывал желание исповедоваться богу, но зато с превеликим удовольствием и охотою молится на стога и копны, слушает "проповеди" воробьев и глухарей, причащается чистой водой родника, который излагает поэту-пилигриму сказы и были родины"9. Такая позиция кажется нам не вполне обоснованной, так как этот вопрос гораздо сложнее, чем его видение В. Харчевниковым. Во-первых, природа, которой молится С. Есенин, - суть божий мир, его хвала; во-вторых, истинная вера заключается не в поклонении внешней атрибутике, а в осознании себя как сына Божия, призванного нести в мир его свет и слово. Поэтому верно будет утверждение того, что поэт последовательно отвергает догматические представления церкви о Боге, а не самого Бога.

С начала 30-х годов начинается период относительного затишья: исследования, посвященные творчеству С. Есенина, появлялись крайне редко, о фольклоризме поэта "не было сказано ничего нового, о нем продолжали писать в духе традиций 20-х годов"10.

1955 год открывает новый этап в изучении мастерства поэта. Появляются книги, статьи, брошюры о творчестве и жизни С. Есенина. Воссоздается его творческая биография, вновь встает вопрос о значении устного народного творчества в художественном мире С. Есенина. Выходят в свет монографии Е. Наумова, Ю. Прокушева, П. Юшина и других. Наиболее сложным остается вопрос о характере связи наследия поэта с живым (современным ему) фольклором (в его устном бытовании). Продолжают существовать утверждения о Есенине-стилизаторе, изучавшем фольклор собственно по сборникам Афанасьева, Даля, Сахарова, других собирателей и исследователей народной культуры. Впрочем, такие взгляды постепенно уступают свои позиции попыткам глубокого и вдумчивого анализа.

Из ряда работ, рассматривающих фольклоризм как некую сопутствующую (хотя и достаточно важную) черту творчества С. Есенина: А. Дымшиц "Проблемы и портреты"11, Е. Наумов "Сергей Есенин. Жизнь и творчество"12, П. Юшин "Сергей Есенин. Идейно-творческая эволюция"13 и других выделяются книга П.С. Выходцева "Русская советская поэзия и народное творчество"14, где одна из глав посвящена С. Есенину, и монография В. Коржана "Сергей Есенин и народная поэзия"15. П. Выходцев видит в связях творчества С. Есенина с фольклором органическое единство - народное творчество было неотъемлемой частью жизни поэта, источником познания мира, на основе народных представлений формировались нравственно-эстетические принципы мировоззрения Есенина. "Фольклорные мотивы и образы "стихийно" врываются в мир его образов и представлений, - вернее они являются элементом его художественного видения"16. Именно стихийность высоко оценивается исследователем в освоении поэтом богатств устного творчества русского народа. Здесь нет никакой заданности, фальшивого кривляния, никакого позирования и игры в "мужичка". Художественное мастерство С. Есенина вырастает из народной культуры, он "руководствуется духом, а не буквой народной поэзии"17. Для П. Выходцева очевидно - органическое единство не может быть результатом искусственного, книжного, знакомства с фольклором. Только устная форма способна отразить все оттенки чувства, мировосприятия, то есть народнопоэтической философии жизни. Таким образом, связь поэта с народной традицией, по мнению ученого, "в принципиальной близости художественного мышления поэта фольклору"18. В книге В. Коржана прослеживается путь обращения поэта к художественному наследию русского народа с момента зарождения связи творчества С. Есенина с народной культурой. Вся работа стала поиском того "зерна", в котором сокрыта тайна фольклоризма поэта. Монография В. Коржана стала первой попыткой такого рода целостного анализа органического фольклоризма.

Проблема фольклорно - есенинских связей волнует и А. Марченко19, которая склонна видеть здесь некую мифологическую, сказочную ориентацию. "К вершинам поэзии Сергей Есенин поднялся из глубин народной жизни"20, - пишет Ю. Прокушев об истоках творчества поэта.

В изучении проблемы фольклоризма творческого наследия С. Есенина особое место, на наш взгляд, принадлежит В. Базанову. В монографии "Сергей Есенин и крестьянская Россия"21 В. Базанов рассматривал эту проблему в специальном аспекте - художественного народознания и в русле эпического народного мышления. "Есенин любит землю, на которой он вырос, и как бы поэт ни обращался к мифам и фольклорным преданиям, он прежде всего создает своеобразный лирический дневник... Рождается целая система разветвленных и многозначных образов, способных выразить внутренний мир поэта, обрисовать лирический пейзаж"22. "Фольклорно-этнографический материал служит... первоосновой для создания нового эпоса"23. В. Базанов, как никто другой, сумел понять суть поэтического гения С. Есенина.

В наши дни появляется множество публикаций, посвященных жизни и творчеству поэта, авторы которых видят в фольклоре первооснову как лирического, так и прозаического наследия поэта24.

Таким образом, исходя из вышеизложенного, мы считаем, что фольклоризм С. Есенина - не имитаторская зависимость от устного народного творчества, а согласованность на типологическом уровне авторского и народного сознаний.

Говоря о мифологизме произведений С. Есенина, чаще всего вспоминают образы Христа, Богоматери, встречающиеся в его творчестве рубежа 10-20-х годов: "Ключах Марии", "Певущем зове", "Инонии", "Иорданской голубице", которые, однако, требуют нового непредвзятого осмысления. В то время как другое направление в мифологизме есенинского наследия упоминается гораздо реже. Своеобразие мифологических образов поэта может быть темой специального изучения: здесь не встречаются в чистом виде ни традиционные христианские, ни языческие мифы, да и вряд ли есть смысл говорить о мифах у С. Есенина в каноническом смысле. Это материал для создания оригинального произведения: миф с присущими ему героями и образами, как видно, не самоцель, а средство развития авторской идеи25. Соответственно, идея очерчивает круг привлекаемых поэтом образов, широта которого зависит только от художественного замысла и мастерства автора. Именно так использовались фольклорно-мифологические образы в поэме "Черный человек".

По мнению Н. Бердяева, "человек - малая вселенная, микрокосм - вот основная истина познания человека, и основная истина, предлагаемая самой возможностью познания. Вселенная может входить в человека, им ассимилироваться, им познаваться и достигаться потому только, что в человеке есть весь состав вселенной, все ее силы и качества, что человек не дробная часть вселенной, а цельная малая вселенная"26. Взгляд с этой точки зрения на поэму, позволяет нам говорить, естественно, после соответствующей аргументации о том, что праобразом изображения героев поэмы "Черный человек" является космос в одной из сторон, видимых и понимаемых человеком. Бесспорно, говорить о мифологическом начале как определяющем смысловое ядро произведения нельзя. Речь идет об одной из возможных граней поэмы. Это условный мифологизм.

Итак, посмотрим, что является либо непосредственным атрибутом образа черного человека, либо ассоциируется с его появлением:

Черный человек

На кровать ко мне садится,

Черный человек

Спать не дает мне всю ночь. (III,164)

(знак ночи);
Ночь морозная.

Тих покой перекрестка.

Я один у окошка,

Ни гостя, ни друга не жду.

Вся равнина покрыта

Сыпучей и мягкой известкой,

И деревья, как всадники,

Съехались в нашем саду. (III, 168)

(знак ночи, снега...);
Я не видел, чтоб кто-нибудь

Из подлецов

Так ненужно и глупо

Страдал бессонницей.
Ах, положим, ошибся!

Ведь нынче луна. (III, 168)

(знак луны);
Месяц умер... (III, 170)

(знак месяца).




Объединим это под доминантами "ночь", "луна".

А. Лосев так определил значение символа луны в мифологической традиции: "Этот лунный свет в самом существе есть нечто холодное, стальное, металлическое. Он есть нечто электрическое и в то же время как бы нечто механическое, машинное... Лучи, вы чувствуете, льются на вас волнами... начинается какая-то холодная и мертвая жизнь, даже воодушевление, но все это окутано туманами принципиального иллюзионизма; это - пафос бескровных мертвенных галлюцинаций. Луна - совмещение полного окоченения и смерти с подвижностью, доходящей до исступления, до пляски... Чувствуется, как мозг начинает расширяться, как образуются в нем черные провалы, как из этих провалов встает что-то черное и светлое, как бы прозрачное, не то скелеты, не то звездные кучи, не то огромные, со светящимися глазами пауки... Потом уже совершенно явственно начинается пляска скелетов с оскаленными зубами и длинными-предлинными руками... Холод и смрад, оборотничество и самоистязание, голубое и черное, гипноз и жизнь, вихрь и тишина, - все слилось в одну бесшумную и окостеневшую галлюцинацию"27. Мы видим, что есенинский черный человек - некий символ темноты, олицетворение ночи, времени тайного, запретного (сравним "прусск. bitai "ночь, вечер", но нем. ver bieten "запрещать""28). Вслед за подобным умозаключением, следует также уточнить значение и некоторых других знаков-символов в поэме, например, снега. Казалось бы, цвет снега - белый, серебряный - антагоничен ночному мраку: возникает оппозиция "белый" - "черный"29. Для доказательства значимости этого символа при установлении мифологических истоков образа черного человека проведем сопоставление символов: снег - луна. Цвет снега, его блеск всегда ассоциировались в народном сознании с серебром, и Есенин чутко воспринял это:

Своим блеском луна

Все вокруг серебрит.

("Ночь", 1911-1912 гг.; IV, 18);
Белая береза

Под моим окном

Принакрылась снегом,

Точно серебром.

("Береза", <1913 г.>; IV, 46)




или

На бугре береза-свечка

В лунных перьях серебра.

("Темна ноченька, не спится...", 1911 г.; I, 66),




а также

Дрожат их головы над тихою водой,

И ловит месяц их серебряной уздой.

("Табун", 1915 г.; I, 122)




и так далее.

Цвет снега при луне, а в данный момент имеется в виду полная Луна (наряду с образом луны в поэме значим и образ месяца), серебряный. Свет луны обусловливает цвет снега, а он, в свою очередь, является символом лунного начала. Следовательно, космическим праобразом черного человека ассоциативно можно считать луну (серебро).

В портретной характеристике мальчика доминируют цвета совсем иного рода: "Желтоволосый, // С голубыми глазами..." (III, 169). Желтый - золотой. Золото издревле ассоциировалось с солнцем. Культ солнца неотделим от изображения дневного светила, и материалом для такого рода изображений служило золото. "Смотря по различным уподоблениям солнца, менялись и поэтические представления, соединяемые с его лучами: в солнце-колесе лучи казались блестящими спицами (лат. radius - луч и спица у колеса), а в применении к солнцу божьему лику - не только светлым нимбом, но и золотыми волосами (jubar и jubatus - имеющий гриву)"30. Постепенно солнце стало изображаться "эмблематически не в виде символа - круга с лучами, а виде круга с человеческим лицом, окруженным лучами попеременно прямыми и извилистыми"31. Эпитет "златокудрое" по отношению к солнцу встречается почти у всех индоевропейских народов. Например, в чешском фольклоре существует предание о златовласом деде-всеведе - "всеведущем и всевидящем солнце: солнце каждое утро всходит в виде красивого дитяти, или юноши с светлыми, золотистыми волосами и достигает запада престарелым дедом"
  1   2   3   4

Похожие:

Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconЧерный Ворон, черный Ворон Что ты вьешься надо мной Ты добычи не дождешься Черный Ворон, я не твой! Что ты когти запускаешь Над моею головой Иль добычу лёгку чаешь Черный Ворон, я не твой!
Второе Пришествие Христа. Кому это надо и кто это сделает во Имя Отца, Сына и Духа Святого?
Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconПоэма «Чёрный человек» как завершающий этап становления художественного мастерства С. А. Есенина. Работа ученицы 10 б класса мбоу «сош №21»
Поэма «Чёрный человек» как завершающий этап становления художественного мастерства С. А. Есенина
Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconМетодические рекомендации учителю по организации проектной деятельности на уроках литературы, посвященных изучению творчества Н. В. Гоголя
В статье даются методические рекомендации для учителей-словесников по организации проектной деятельности на уроках литературы в 9...
Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconИ начало советской литературы
Существенной особенностью начала поэмы является как раз не онтологизация символики черного и белого и определенная семантика данной...
Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconИстория создания поэмы «Реквием» о том, как возник замысел «Реквиема», Анна Ан­дреевна Ахматова сочла необходимым сообщить чита­телю перед началом поэмы
Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами, которая, конечно, ни­когда в жизни...
Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconСюжетно – ролевая игра «Космическое путешествие» с детьми подготовительного дошкольного возраста

Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconУрок-исследование в 9 классе. Тема: «Связь поэмы «Мёртвые души»
Урок-исследование в 9 классе. Тема: «Связь поэмы «Мёртвые души» Н. В. Гоголя с мифом, славянским фольклором» (по 5 главе)
Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconСценарий сюжетно ролевой игры «Загляните в армейский альбом»
Муниципальное образовательное учреждение «Куликовская средняя общеобразовательная школа»
Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconИсследование бытия и распада жанровой системы русской поэзии xviii-начала XIX века
Лингвистические, математические, семиотические и компьютерные модели в истории и теории литературы. — Языки славянской культуры,...
Ii. Фольклорная мифологема как ведущий принцип сюжетно-композиционной и жанровой организации поэмы \"Черный человек\" iconВеликая Отечественная война
Она потеряла убитыми и ранеными 850 тыс человек, 9,5 тыс орудий, св. 6 тыс танков, ок. 3,5 тыс самолетов; в плен попало ок. 1 млн...
Разместите кнопку на своём сайте:
biogr.znate.ru


База данных защищена авторским правом ©biogr.znate.ru 2013
обратиться к администрации
biogr.znate.ru
Главная страница