История как компонент современной отечественной художественной литературы




Скачать 416.41 Kb.
НазваниеИстория как компонент современной отечественной художественной литературы
страница1/3
Дата конвертации27.12.2012
Размер416.41 Kb.
ТипРеферат
  1   2   3


Секция «Литература»


ИСТОРИЯ КАК КОМПОНЕНТ СОВРЕМЕННОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

HISTORY AS THE COMPONENT OF MODERN DOMESTIC FICTION.

Сычёва Евгения

(город Нижний Новгород, МОУ Лицей №165 им.65-летия «ГАЗ»,10 класс)
Лукьянова Ирина Геннадьевна, учитель русского языка и литературы МОУ Лицея №165 им.65-летия «ГАЗ»

Содержание.
Стр.

Введение 3

Глава 1 Роль истории в современной литературе. 4

Глава 2 Игры постмодернистов: альтернатива для официальной

истории 5

Глава 3. Лжеистория как сюжетный компонент литературного

произведения. 8

Заключение 16

Список использованной литературы 18

Приложение 1. Краткие биографические материалы

об авторах рассмотренных произведений 19

Приложение 2. Альтернативная история: происхождение

и развитие в разных видах искусств. 25

Введение.
В последнее время в русской литературе появилась настораживающая тенденция свободного обращения с историческими фактами. Одни писатели, опираясь на них, создают произведения, в которых выстраивают новые концепции исторического прошлого нашей страны, другие предлагают варианты альтернативного хода исторических событий, то есть, что было бы, если бы…

Наиболее опасна первая тенденция, и не только потому что факты кажутся вполне правдоподобными. Повышенный спрос на такого рода литературу говорит о заинтересованности читателей в том, чтобы узнать правду о прошлом своего народа, своей страны. Но так как многие исторические документы до сих пор засекречены, следовательно, истина не доступна, то подобная литература быстро занимает место исторически правдивых документов. Можно сказать, что на этих знаниях выросло поколение людей. Молодежь искренне верит, что эта литература говорит правду, которая была недоступна ранее. Таким образом, происходит подмена истины псевдореальной правдой.

Цель данной работы состоит в том, чтобы выявить причины появления литературных произведений, основанных на фактах, выдаваемых автором за исторические реалии или создаваемых в качестве альтернативы уже существующим. Кроме этого в работе будет рассмотрен процесс построения сюжетной канвы подобных произведений, восприятие их критиками. А также дана оценка этому литературному явлению в целом. С этой точки зрения будут рассмотрены автором следующие вопросы: роль истории в современной литературе, причины распространенности лжеисторических произведений.

В качестве исследовательского материала взяты произведения В.Пьецуха «Роммат», С.Абрамова «Тихий ангел пролетел», В.Суворова «Ледокол», В.Кунина «Сволочи», Д.Быкова «Оправдание».

Глава 1.Роль истории в современной литературе.
История всегда была важной составляющей частью литературы и литературного процесса в целом. Она никуда не исчезает и из настоящего. Исторические комплексы довлеют над нами, во многом определяя поступки, "мертвые хватают живых". Прежде в антиутопии встречались попытки спрогнозировать будущее, предугадать его развитие.

Прогнозы не оправдались. Наступившее будущее оказалось торжеством пошлости, банальности, пессимизма, в нём утрачены основные жизненные ценности и ориентиры. Теперь писатели задумываются над тем, сколь закономерным было развитие истории, и моделируют альтернативные пути разрешения переломных для истории конфликтов и катаклизмов. Переосмысливая историю, предлагая свои версии исторического процесса развития человечества, писатели утверждают две вещи: человеческое знание о человеке и человечестве относительно; литературная реальность безусловно выше реальности логически осязаемой, т.е. правда образов оказывается куда выше правды факта и правды логического умозаключения.

Во что должен верить читатель - не только вопрос о том, кому он должен верить. Вовсе нет. Это еще и вопрос, чему в себе он должен верить: своему рассудку или же чувству, интуиции, симпатиям? Однако, утверждая свое понимание истории и исторической правды (историософия того или иного писателя - сейчас частое название академического исследования), писатели фактически тем самым отменяют историческую правду вообще. Ведь если не существует правды, написанной и зафиксированной историком, то какие у нас основания больше доверять правде созданных писателем образов?

В связи с этим в литературе появилось два исторических направления в создании сюжета произведения: сюжет, основанный на переосмыслении исторических фактов (альтернатива того, что было) и созданный на ложных фактах. В первом направлении работают такие писатели, как В. Пьецух,

С. Абрамов, а во втором – В.Суворов, В.В.Кунин, В. Золотуха и Д.Быков.


Глава 2. Игры постмодернистов: альтернатива для официальной истории.1
История никуда не исчезает из настоящего. Писатели, как и все думающие люди, пытаются осмыслить прошлое, часто моделируют альтернативные пути разрешения переломных для истории моментов, повлиявших на наше настоящее.

Подобное переосмысление истории становится современной постмодернистской игрой.

Например, В. Пьецух, историк по образованию, в повести "Роммат" предлагает художественную интерпретацию истории – что произошло, если бы удалось восстание декабристов. В самом начале автор поясняет, как возникла идея этого произведения. Он обратил внимание на газетную заметку, где говорилось о том, что разнорабочий Бестужев, весовщик Завалишин, водолаз Муравьёв привлечены к уголовной ответственности за незаконное врачевание. Совпадение фамилий преступников с фамилиями декабристов навело писателя на мысль о случайной сущности множества исторических процессов и катаклизмов. Исследованием этого открытия и занялся он в повести «Роммат».

Возможность творить новую историю Пьецух объясняет через право художника, находящегося над фактом, предлагать свою концепцию, своё осмысление истины. Писатель убежден, что художественные истины не постигают, а создают. Этот тезис позволяет ему идти не от факта к концепции, а наоборот, от художественной концепции к освещению факта.

Начинает Пьецух свое повествование с восемнадцатого века, объясняя это тем, что «строителями революций всегда были не только те, кто их непосредственно совершал, но и в значительной степени те, кто вольно или невольно нагнетал для них соответствующие условия»2. Однако сразу же настораживает сама форма повествования: Пьецух употребляет просторечные выражения (например, «человек всего-навсего ногу сломал, ан глядь – делается история»3, «историю, так сказать, брали за горло»4, «как бы сейчас выразились, полез в бутылку»5), описывая поступки исторических персонажей, выдумывает и добавляет собственные подробности («Он [Петр III] искал ее [Екатерину II] даже под кроватями»6), кроме этого на протяжении повествования дает собственную оценку происходящему («Павел был настоящий государственный озорник»7).

Осветив историческую хронологию восемнадцатого столетия, автор во второй части переходит к началу девятнадцатого века, рассказывая о предпосылках Декабристского восстания: о правлении Александра I, в обосновании смерти которого усматривает дурную примету: «Не годится зажигать свечи при свете дня… К покойнику»8; об обстановке в стране в конце 1925 года. Последний пункт Пьецух рассмотрел с двух различных точек зрения: со стороны власти – сыновей Павла I, а также с позиции Петербургского тайного общества, показывая несостоятельность и нестабильность обеих на тот момент существующих политических сил. Если первые не могли определиться, кто из них будет править, а все по причине необнародованности отречения Константина от престола, то другие были не готовы к восстанию. Это выражалось в бесконечных совещаниях, проходивших в доме у Рылеева, несогласованности действий, отступничестве (Якубовича и Казаховского) и отсутствии реальной достоверной информации («Тысяча штыков, а может быть, шесть тысяч»9).

Далее автор делает фантастическое предположение – удавшееся восстание декабристов. По версии Пьецуха убили только Николая I, а цесаревича Александра пощадили на всякий политический случай. Следует отметить, что писатель также гипотетически представляет читателям последствия альтернативного хода событий, главным из которых, несомненно, стала бы Великая крестьянская война, закономерно вытекающая из литературно-дворянского характера революции. Далее потребовалась бы сильная личность, способная подчинить себе страну и достигнуть единовластия, что неизбежно приведет к появлению новой императорской династии, хотя Пьецух отмечает, что произойдут и изменения к лучшему по западноевропейскому образцу.

Утопичность русского мышления для Пьецуха связана с тем, что русский человек стремится утвердить свою связь с государственностью. Если средний европеец, как правило, напрочь отчуждает себя от властей, то наш соотечественник относится к вопросам государственной власти почти как к вопросам личного бытия. При этом тяга к государственности естественно сочеталась у русского дворянства с перманентными попытками переустройства государства.

Русский народ для Пьецуха - иррациональная сила. Он всегда оказывается в эпицентре исторических и литературных событий и «далеко не всегда подчиняется чистой логике и частенько наживает глубоко иррациональные неприятности из-за того, что Аннушка пролила масло, — без коэффициента духа не обойтись».10 Для авторского понимания русского характера важным становится замечание о старинном народном недуге, вытекающем из того, что в высшей степени недостойная внешняя жизнь - это нормальный ненормальный удел русского человека.

Сходную историческую концепцию - но на материале XX века - мы встречаем в повести С. Абрамова "Тихий ангел пролетел". Автор здесь моделирует развитие мира, в котором Германия оказалась победителем во Второй мировой войне и слилась в объятиях с российскими шовинистами а-ля общество «Память». Действие происходит в мире примерно начала 1990-х гг., то есть время параллельное моменту написания повести. В этом произведении мы видим "игру фантазии", свободный рассказ раскованного повествователя. Оказавшийся в капиталистической России главный герой летчик Ильин должен противостоять сотрудникам спецслужб, пытающимся использовать его в своих целях.

Автор выбирает для своего произведения особое построение: чередование трех составляющих: «Версия», «Факт», «Действие». В первой части Абрамов рассказывает о разворачивающихся в случае правдивости информации о победе Германии событиях, предлагает краткий курс послевоенной истории. Автор выбирает для написания «Версий» «публицистически-казенный стиль…, столь нелюбимый самим автором»11. Во второй части Абрамов повествует о фактах из биографии героя летчика, который после неудачного приземления потерял сознание и память. «Все вернулось вроде бы на круги своя… не «своя» вовсе, а куда как чужие, и быть прежним Ильиным бессмысленно и невозможно»12. Именно в «Фактах» читатель начинает понимать истинную сущность главного героя этого произведения. Третья часть посвящена непосредственно повествованию, развитию событий. Отличительной особенностью является появление Ангела, как одного из действующих персонажей. Главным новаторством автора в раскрытии этого образа стало отсутствие идеальности. Ангел, в представлении Абрамова немногим отличается от обычного человека, разве только тем, что может предсказывать относительное будущее и видим только для самого Ильина.

Для всех альтернативных историй существует первое и важнейшее требование: они должны быть интересны, ибо в достоверность более или менее образованный читатель все равно не поверит. При этом катастрофичность ситуации снимается ироничностью повествования и изложения.

Почему появились эти произведения? Легкий ответ - потому что официальная история была лживой. Но Е. Попов еще в недавней своей книге "Прекрасность жизни" показал, что официальная история была адекватным отражением реальности. С одной лишь поправкой: адекватным, но неполным. Это только повод для сюжетов!

Таковы попытки писателей создать альтернативную историю. Когда-то в советское время была одна-единственная история, так как не было альтернативных курсов истории. Мифологизация стала главным методом если не исторического исследования, то по крайней мере исторического повествования. Стала ли история более понятной и определенной? И еще один вопрос: существует ли вообще историческая истина? Или история тоже стала предметом постмодернистской игры?

Глава 3. Лжеистория как сюжетный компонент литературного произведения.

В советские времена многое было засекречено, скрыто от большей части народа. О всех секретных протоколах, договорах знал ограниченный круг людей. Известным примером являются секретный протокол к пакту Риббентропа-Молотова, подписанному между СССР и Германией 23 августа 1939 г. Эти страны обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к следующему результату: СССР достаются Прибалтика, Финляндия, Бессарабия, Западная Украина и Западная Белоруссия; Германии - Польша, то есть по факту это передел существующего мира. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете. Будет рассекречен лишь в 80-х годах. Этот пример дает основания сомневаться, фантазировать, придумывать или даже предугадывать, что происходило на самом деле в стране в то время. Соответственно, появляются слухи. А они влекут за собой и то, что многие писатели современности используют эти «факты» для создания собственных произведений, придумывая продолжение, доказательства их действительного существования.

Сейчас произведения лжеисторического направления достаточно распространены. Издательства печатают их, так как они пользуются спросом.

Произведение «Ледокол» В.Суворова называется в аннотации историко-публицистическим, несмотря на то что автор подверг коренному пересмотру причины Второй мировой войны.

По его мнению, основной причиной войны стала диктаторская политика Сталина, направленная на захват европейских государств и распространение «Пролетарской революции».

Суворов подверг жёсткой критике устоявшуюся в советской исторической науке трактовку начального этапа Великой Отечественной войны. По его мнению, летом 1941 года Красная Армия готовилась к удару по Германии, который должен был быть нанесён в июле, а немецкие войска своим нападением сорвали эти приготовления. Сокрушительные поражения, которые потерпела на первом этапе Красная Армия, В. Суворов объясняет тем, что она была целиком ориентирована на нападение, оснащена оружием, пригодным только для завоевательной войны, и была застигнута в момент подготовки к наступлению.

Суворов описывает Красную Армию как безусловно превосходящую германскую, как по количеству, так и по уровню оснащения. Советское оружие объявляется принципиально лучшим, технологические решения советских конструкторов подаются как гениальные озарения. Влияние репрессий в РККА во второй половине 1930-х годов объявляется благотворным: утверждается, что в их ходе погибли, в основном, высокопоставленные политработники и худшие представители военного командования, и их устранение открыло дорогу более способным военачальникам. Политическая система и система военного управления Германии описывается как совершенно неэффективная, высшие руководители Германии объявляются неспособными к решению управленческих задач.

Произведение «Ледокол» подверглось сильнейшей критике. Работы историков Городецкого, Безыменского, Юбершера, а также сборники российских авторов (Алексей Исаев, Василий Чобиток и др.) посвящены разоблачению основного постулата Суворова. Работа Исаева или книга «Неправда Виктора Суворова» посвящены разбору доказательств чисто военного характера, которыми Резун пытался подтвердить свой тезис о превентивной войне. Критик Мельтюхов считает, что работы Суворова «написаны в жанре исторической публицистики и представляют собой некий „слоёный пирог“, когда правда мешается с полуправдой и ложью», однако отмечает, что «они довольно четко очертили круг наименее разработанных в историографии проблем» .13 Габриэль Городецкий, написавший критическую статью «Миф «Ледокола»», писал:

«Возможно, тем не менее, что разрушение культа Великой Отечественной войны приведет к положительному побочному результату. Расчищается путь к появлению настоящей памяти, познанию неподдельной правды. Я приехал в Оксфорд с целью заняться во время академического отпуска завершением своей крупной работы - переработкой истории Великого союза времен второй мировой войны. Однако мое внимание привлек шумный прием, который был оказан в России 'Ледоколу'. С В. Резуном ('Суворовым') я скрещивал мечи постоянно с 1985 г., когда он впервые обнародовал в Париже свои нелепые писания. В обстановке, когда российские военные историки и историки дипломатии не давали Резуну сколько-нибудь серьезных ответов, я счел своей жизненно важной задачей дать подробное и объективное описание критических событий 1939-1941 гг.

Я доказываю только одно: автор «Ледокола» Владимир Богданович Резун, подписывающийся псевдонимом Виктор Суворов, – лжец, лжец патологический и бесповоротный. Он врёт буквально в каждом абзаце, при этом для этого часто даже нет необходимости. Источники, на которые он иногда ссылается, безжалостно искажает, вырванные из контекста цитаты получают прямо противоположное значение...» 14.

«Ледокол» стал первой попыткой Суворова обуздать историю и использовать ее в своих политических и идеологических интересах. Рассчитывая на западных читателей, Суворов построил свою аргументацию на грубых идеологических постулатах. Он стремился показать, что внешняя политика Советского Союза целиком определялась идеологией и следовала марксистским догмам, которые всегда имели целью создать мировую революцию. Суворов не принимал в расчет национальные интересы, которым следовало советское руководство накануне войны. На протяжении всей книги он размахивает «жупелом коммунизма», как красной тряпкой перед быком; этим методом пользовались еще историки периода «холодной войны», пугая Запад тем, что «красные у нас под кроватью». В «Ледоколе» Суворов прибегает к такой же тактике, играя на понятном отвращении русского народа к режиму, принесшему ему так много страданий, поэтому изображая Россию, как агрессора во Второй Мировой войне.

Еще в «Ледоколе» Суворов заявлял, что Сталин, не уверенный в том, что Англия и Франция будут воевать за Польшу, готовился к войне, созвав в середине августа Политбюро, на котором был решен вопрос о призыве в армию резервистов. Мобилизация насторожила Гитлера и вынудила его выступить против Польши.

Аксиомой для Суворова, на которой зиждется вся его концепция, является уверенность в том, что Сталин готовил войну. Теория Суворова избегает сложных построений; он игнорирует запутанную международную обстановку кануна войны. Девиз Суворова, иллюстрирующий его концепцию, неотразим своей простотой: «Германский фашизм для Сталина — это инструмент. Германский фашизм — это Ледокол Революции. Германский фашизм может начать войну, а война приведет к революции. Пусть же Ледокол ломает Европу! Гитлер для Сталина — это очистительная гроза Европы. Гитлер может сделать то, что Сталину самому делать неудобно»15. Это положение основывается на выступлении Сталина, в котором он якобы раскрыл свои планы покончить с нацистской Германией за пять лет до прихода Гитлера к власти. В нем он поклялся разгромить фашизм, свергнуть капитализм, установить Советскую власть и освободить от рабства колонии. Суворов утверждает, что уже в 1927 году Сталин предвидел приход нацистов к власти и считал это положительным явлением: «Именно тот факт, что капиталистические правительства фашизируются, именно этот факт ведет к обострению внутреннего положения в капиталистических странах и к революционным выступлениям рабочих»16. Суворова не смущает то, что в своем выступлении Сталин вообще не упомянул Германию.

Но критики редко, но упоминали о правдивых фактах. Например: «Танки БТ постоянно совершенствовались. Это одно из немногих правдивых утверждений в «Ледоколе». БТ действительно постоянно совершенствовались, как и, впрочем, подавляющее большинство остальных танков мира. Зная об этом, Резун всё же постоянно подводит к некоторым предельным характеристикам и, говоря о них, создает ложное впечатление у читателя, что все БТ были такими», - писал Г. Городецкий.

Еще одной лжеисторией стала книга В.Кунина «Сволочи», где автор утверждает, что во время Великой Отечественной войны существовали детские диверсионные школы. Как и многие лжеистории «Сволочи» вызвала полемику в среде критиков, в особенности после экранизации этой книги. Возможно, в большей степени это связано с тем, что во время вручения премии музыкального канала в номинации «Лучший фильм года» В.Меньшов демонстративно отказался признать за этим фильмом первенство.

В работе с данным литературным произведением одни критики опирались на заявление ФСБ России. По сведениям, предоставленным Центром общественных связей ФСБ России, следует, что в архивах ФСБ России и Комитета национальной безопасности Республики Казахстан не имеется каких-либо материалов, подтверждающих существование в системе органов НКВД-НКГБ такого рода «детских диверсионных школ», аналогичных описанной в повести «Сволочи». Нет и архивных документов о спецоперациях по заброске диверсионных групп из числа подростков советскими органами госбезопасности в тыл противника в годы Великой Отечественной войны. Фактически ничего подобного на самом деле не было. ФСБ России располагает документальными материалами о практике использования детей в диверсионных целях спецслужбами нацистской Германии. В ФСБ России хранятся документы о немецкой школе по подготовке диверсантов из подростков, организованной Абверкомандой-203 в июле 1943 года в населенном пункте Гемфурт возле города Кассель (Германия). Согласно архивным материалам, для обучения в школе сотрудники абвера производили вербовку детей, находившихся на оккупированной территории в детских домах в городах Орша и Смоленск.

К.Мартынов в своей критической статье ««Сволочи» - контркультура и антиистория» написал:

«Если характеризовать этот сюжет одним словом, то придется, пожалуй, назвать его шизофреническим. Начнем с одной детали. Какую мотивацию должно иметь уничтожение в 1943-1944 годах высокогорной немецкой базы в Альпах, да еще и ценой гибели подготовленной диверсионной группы? Ни фильм, ни повесть Кунина этого никак не объясняют, да и объяснить не могут. Бессмысленная подготовка детей-беспризорников и их бессмысленная гибель в Альпах - примерно такую сенсационную историю предлагает нам автор.

Надо заметить, что в СССР детей в армию вообще не призывали. Подростки могли быть в партизанских отрядах и даже могли находиться в действующей армии в качестве «сынов полка», но организовать школу смертников неизвестно для каких целей из них могла только буйная фантазия писателя Кунина.

В этом контексте фильм очень напоминает одну из многочисленных ревизионистских сказок, развесистой клюквой продаваемой нашим соотечественникам еще с начала 90-х годов, особенно в многочисленных творениях известного «историка» Резуна (Суворова).

Действия, предпринятые авторами сюжета и режиссером картины, достаточно четко можно квалифицировать как клевету. Единственная очевидная лазейка здесь - это утверждение о том, что фильм представляет собой художественный вымысел и, следовательно, выражает пресловутое право художника на выражение своих мыслей и эмоций. Не ясно только, почему эти мысли и эмоции «художников» снова столь варварски смешивают с грязью память о войне. Да и сами авторы картины не раз утверждали, что их фильм имеет историческое основание». 17

Другие же критики утверждали, что нет оснований не верить Владимиру Кунину, который был в этом лагере. «Он был сыном актера, эвакуированным в Алма-Ату. Потом папа замучил сам себя совестью, что в такое тяжелое для страны время имеет бронь и отсиживается в эвакуации, и, не подумав о сыне, ушел на фронт. Сын остался один, прибился к беспризорникам, бродягам, к преступникам, которых было полно в эвакуированном Казахстане, в Алма-Ате, в частности. Дальше попал в тюрьму, потом в этот самый лагерь» 18. Кунин не попал на спецзадание, почему, он об этом не говорит. Следовательно, всё рассказанное им в этой книге есть правда, которую упорно скрывают представители спецслужб.

Еще одним ярким примером подобной литературы является «Оправдание» - первый роман Дмитрия Быкова, известного своей плодовитостью в иных жанрах. За последние годы он выпустил несколько полновесных стихотворных сборников, не считая ошеломляющего количества статей в периодике и перманентного присутствия на телеэкране. «Оправдание» меньше всего походит на невнятную прозу поэта или лишенный страсти роман журналиста, находящегося в рабской зависимости от излагаемой фактуры.

«Кстати, Исаак Бабель, один из героев «Оправдания», к которому автор относится не без симпатии, говорит буквально следующее: «Зачем писать романы? Это мертвый жанр, жанр детства человечества. Посмотрите, все уменьшается, стремится к миниатюре... Литература сведется к рассказу, а рассказ — к слову, к знаку. Пишите свои отрывки, составьте из них книгу, и это будет книга вашей жизни»»19.

Главный герой этого произведения, молодой человек по фамилии Рогов, ищет оправдание бессмысленным репрессиям тридцатых годов, в ходе которых бесследно сгинул его дед Иван Скалдин, доцент сельскохозяйственной академии, выращивавший где-то там тихой сапой пшеницу слегка повышенной урожайности и редкостной морозоустойчивости в условиях забытого Севера. Судьба забросила Рогова на исторический факультет, где он несколько лет учился. Да как-то все из рук вон плохо, если даже в девяностых годах лелеет думку о частичном оправдании красной жатвы репрессивного аппарата НКВД. «Я всегда догадывался, что нельзя просто так перемолотить столько народу. Был какой-то смысл, и мне кажется, я нашел его»20.

Сначала автор продвигает метафизическое объяснение в духе государственного вампиризма: имперскую праздничность тридцатых годов «только и могли подпитывать непрерывным отбором веселых и сильных людей, исчезавших неизвестно куда»21.

Но на смену приходит более рациональное объяснение. Быковский Бабель не был расстрелян в тридцатых. Он (по сюжету) выдержал пытки и издевательства следователей, не подписав ложные показания. Из таких, как Бабель, власть составляла «золотую когорту» — спецкоманду смертников, главный резерв, который должны были использовать в критический момент, чтобы спасти страну. Те, кто признался, шли в лагеря и под расстрел. Те, кто выдержал, считались людьми высшего сорта. Им сохранялась жизнь на благо державе. Этих людей отнюдь не расстреливали, а ссылали в Сибирь, в спецлагеря, где ковался человек нового типа, человек морально устойчивый и титанически выдержанный. Гвозди делали из этих людей, как сказал бы Маяковский. Вот их и делали где-то в сибирской тайге, муштровали в военном искусстве, учили всем видам единоборств. Одно из таких секретных поселений готовило диверсантов и спецбойцов для латания дыр в зияющей обороне Советской Армии. Двадцать восемь панфиловцев? Из тех, из сибиряков. Александр Матросов? Опять же, перекованный в бойца человек. Оказывается, вовсе не Жуков руководил обороной Москвы, а переделанный человек Грохотов.

Таким образом, в стране параллельно существовало две армии. Мирная и глупая — основная, парадная и нарядная. Вторая армия была резервная, на случай войны — сплошь из смертников, из нерасстрелянных.

Этот противоестественный отбор — единственная цель уничтожения собственного народа. Все прочие объяснения столь масштабного злодейства кажутся неубедительными. А объяснение должно существовать непременно, иначе бессмысленным становится не только прошлое, но и сегодняшний день...

Эта изощренная сюжетная конструкция, оправдывающая репрессии и сильно напоминающая «Загляни в глаза чудовищ» дружественных Быкову Лазарчука и Успенского, родилась в голове Славы Рогова, нашего современника, внука репрессированного биолога Скалдина. Подкрепив свою концепцию рассказами очевидцев и документами спецхрана, он самолично отправляется на поиски Чистого— села под Омском, где когда-то был лагерь смертников, выбранных для великого Дела.

«Путешествие Рогова в Сибирь вызывает в памяти поэму «Кому на Руси жить хорошо». Только ищет он не счастливых людей, а неведомый смысл, к которому сводятся история страны, и тех, кто, пройдя муки смертные, своим существованием оправдает нашу нелепую жизнь. Место под названием «Чистое» оказывается поселением глухонемых. Не страдальцев, лишенных возможности общаться с себе подобными, а вполне счастливых существ, но напоминающих скорее растения, чем людей. Это явно не то, что ищет Рогов. Второе Чистое — колония садомазохистов. Здесь действует странный закон: «достижение максимума возможной муки при минимальном, чисто формальном ее оправдании... Мучительство было единственным способом дать человеку сверхличную цель - ведь в благополучии он способен был заботиться только о личной, а человек устроен так, что на метр семьдесят он прыгнет, только если планка поставлена на метр девяносто». Но этот закон интересует Рогова в масштабе Империи. А садомазохизм — слишком мелко. И он уходит искать третье Чистое, которое оказывается невообразимой красоты болотом, где Рогов находит смерть».22

Такая вот невеселая криптоистория получилась. Текст романа очень насыщенный — Быков избрал стиль обращения к читателю, и оттого каждая сцена, каждая мысль, каждый шаг читателя на пути к разгадке тайны наполнены смыслом. В книге мало событий — в основном, герои думают о чём-то, вспоминают старые дни, а если и разговаривают, то, опять же, обсуждая главную тему, поднятую в книге. Между тем, автор стройно излагает мысли, стиль повествования не кажется тяжеловесным, в отличие от содержания. Критики утверждают, что определение «Оправдания» как «романа о репрессиях» неверно — тема, поднятая автором, намного шире, сталинские времена нужны автору лишь в качестве конъюнктурной привязки к обсуждаемым всеми событиям.

Чем ближе действие подходит к финалу, чем больше оправданий находит герой, тем ощутимее приближающаяся концовка. Через находки Рогова Быков показывает нам разнообразные, убедительные варианты оправдания жестокости и человеческих мучений. Каждый образ играет на эту конструкцию. Шаг за шагом возводится в сознании главного героя вавилонская башня оправданий, и тем неотвратимее становится её падение — иначе и быть не может.

Смерть Рогова, по Быкову, доказательство отсутствия логики в том, что произошло с нашей несчастной Родиной. Построения Рогова рухнули, факты, собранные им в качестве аргументации, оказались лишь совпадениями. Совпадения эти— не менее подлинные, чем умозрительные концепции историка, — увлекают и заставляют задуматься. А если так, значит, автор достиг своей цели, хотя и довольно иезуитским путем. Разрушил химеру, перед этим заставив нас поверить в ее существование.

Кажется, что литература для Быкова — только средство отрезвить читателя и испытать на прочность абстрактные истины. Сегодня, когда от этих истин и так ничего не осталось, разрушать их — занятие по меньшей мере странное. Однако сам факт написания романа говорит о том, что желание осмыслить события во всей их сложности — остается.

Причины популярности таких «исторических» произведений непосредственно связаны с причинами их появления. Люди сомневаются в правдивости официальной истории и, надеясь на то, что кто-нибудь знает правду и открыл или вскоре ее откроет, пытаются найти ответы в литературе.

Второй очень важной причиной является и то, что основными читателями данных произведений является новое молодое поколение. С их точки зрения это увлекательные, развивающие книги, через них они узнают интересные «факты» истории. Причем писатели часто убеждают читателей в действительном существовании школы детской диверсантской школы (В.В.Кунин «Сволочи») или в том, что главным виновником Второй Мировой войны был «друг пионеров товарищ Сталин» (В.Суворов «Ледокол») тем, что часто ссылаются на лжеисточники, что для читателей является самым важным доказательством историчности. Есть же ссылки и на существующие официальные документы, но и тут автор берет отрывок, который ему нужен для доказательства определенной цели, не обозначая смысл контекста.

Произведения данной тематики с одной стороны безобидны. Они содержат предположения, догадки, а иногда и правдивые факты. Но в отличие от многих других произведений они подвергаются усиленной критике. Во многих случаях обвинения касаются нравственности. Эти произведения читает молодое растущее поколение, которое думает, что в книгах – истинная правда, что СССР – виновник войны, что наша страна может только убивать и использовать, эксплуатировать народ. Соответственно, читатели считают ложь правдой, правду – ложью, что в конечном итоге ни к чему хорошему не приведет.
  1   2   3

Похожие:

История как компонент современной отечественной художественной литературы iconЧеховский миф в современной поэзии
Работа выполнена на кафедре отечественной и зарубежной литературы гоу впо «Иркутский государственный университет»
История как компонент современной отечественной художественной литературы iconИстория изучения творчества М. А. Булгакова в современной школе
«Мастер и Маргарита» в гуманитарном классе с зачетной системой преподавания литературы: анализ произведения, формы и методы коллективной,...
История как компонент современной отечественной художественной литературы iconИсследовательская деятельность учащихся на уроках литературы
В этой ситуации обучающие возможности художественной литературы не уменьшаются, а увеличиваются. Поиск, понимание, умение увидеть...
История как компонент современной отечественной художественной литературы iconУрок литературы и истории на тему: Преподаватель литературы: Миронова Е. В
Урок литературы и истории в 11 классе на тему: «Сталинградская битва в исторических документах, мемуарах и художественной литературе...
История как компонент современной отечественной художественной литературы iconФонд художественной литературы

История как компонент современной отечественной художественной литературы iconРабочая программа по английскому языку в 7 классе составлена на основе следующих нормативных документов: Федеральный государственный компонент государственного образовательного стандарта
Федеральный государственный компонент государственного образовательного стандарта
История как компонент современной отечественной художественной литературы iconТема урока Кол-во ча-сов
Введение. Значение художественной литературы в жизни человека. Работа ученика с художественным текстом
История как компонент современной отечественной художественной литературы iconПрограмма курса история зарубежной литературы Для студентов факультета журналистики Москва
Программа курса «История зарубежной литературы». — М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2004. — 44 с
История как компонент современной отечественной художественной литературы iconПрограмма дисциплины «История зарубежной литературы»
«Рабочая учебная программа дисциплины «История зарубежной литературы» по специальности 032900 «Русский язык и литература» специализация...
История как компонент современной отечественной художественной литературы iconАбочая программа курса Мировой художественной культуры для 11 классов общеобразовательного учреждения на 2012-2013 учебный год
Курс мировой художественной культуры систематизирует знания о культуре и искусстве, полученные
Разместите кнопку на своём сайте:
biogr.znate.ru


База данных защищена авторским правом ©biogr.znate.ru 2013
обратиться к администрации
biogr.znate.ru
Главная страница